Декабрь 1897 года в Париже выдался холодным и тревожным. Молодому драматургу Эдмону Ростану едва исполнилось двадцать девять, а на плечах уже лежала семья: двое маленьких детей, которых нужно кормить, одевать и растить. Два долгих года он не мог выдавить из себя ни строчки. Прежние пьесы провалились, вдохновение исчезло, а кредиторы уже стучались в дверь.
В отчаянии Эдмон решился на отчаянный шаг. Он пришел к своему патрону, знаменитому актеру Констану Коклену, и пообещал новую пьесу - грандиозную, смешную, написанную стихами. Тот, недолго думая, обрадовался и тут же назначил дату премьеры. Осталось всего несколько недель. Проблема заключалась в том, что у Ростана на руках имелось лишь одно - красивое название: «Сирано де Бержерак». Ни сюжета, ни реплик, ни финала.
Теперь каждый день превращался в гонку. Эдмон писал ночами, пытаясь уложиться в сроки. Актрисы капризничали, требовали изменений в ролях. Продюсеры придумывали нелепые условия и вмешивались в процесс. Дома жена смотрела с тревогой и обидой - она видела, как муж отдаляется, поглощенный работой. Лучший друг Эдмона, обаятельный, но легкомысленный актер, в это же время закручивал очередную любовную историю, которая то и дело врывалась в жизнь драматурга. Никто вокруг всерьез не верил, что из этой авантюры выйдет что-то путное. Даже сам Эдмон порой сомневался, хватит ли сил довести дело до конца.
Но чем сильнее наваливались препятствия, тем яснее становилось, откуда черпать силы. Жизнь вокруг подбрасывала подсказки: случайные разговоры, чужие страсти, собственные переживания. Постепенно герой с огромным носом, гордый и неуклюжий в любви, начинал обретать голос. Стихи лились легче, сцены складывались сами собой. Эдмон понимал, что пишет не просто пьесу - он пишет о том, что болит внутри у многих: о неразделенной любви, о смелости быть собой, о том, как иногда слова важнее внешности.
В последние дни перед премьерой дом превратился в мастерскую. Бумаги валялись повсюду, чернила пачкали пальцы. Друзья приходили помогать, актеры репетировали на ходу. Напряжение достигло предела, но вместе с ним росло и странное предчувствие: возможно, эта безумная спешка родит нечто настоящее. Париж ждал, а Эдмон Ростан наконец-то снова чувствовал себя живым.
Читать далее...
Всего отзывов
9